Joom!Fish config error: Default language is inactive!
 
Please check configuration, try to use first active language

с. Даурия - вековой форпост юго-восточного Забайкалья
gototopgototop
 
    Президент России     Портал государственных услуг     Забайкальский край официальный портал     Читинская ГТРК     Прокуратура Забайкальского района     Союз десантников России Забайкальский филиал №1     Консультант Плюс    
 
Главная 50 лет району с. Даурия - вековой форпост юго-восточного Забайкалья
НОВОСТИ
Забайкальский район
Администрация района
Поселения района
Совет района
Территориальная ИК
Муниципальная ИК
Официально
Интернет-приемная
Финансы
Общественная палата
Муниципальные закупки
Борьба с коррупцией
Кадровое обеспечение
Юридическая помощь
с. Даурия - вековой форпост юго-восточного Забайкалья PDF Print E-mail
Monday, 06 May 2013 00:00
There are no translations available.

В этом году Забайкальскому району исполняется 45 лет со дня его образования. В связи с этим, мы подготовили специальную рубрику, в которой планируем освещать интересные новости из жизни района, рассказывать о людях, которые живут рядом с нами, событиях, которые тем или иным образом связаны с развитием нашего района. Не упустим из внимания сельские поселения, история образования каждого из которых, заслуживает особого внимания. В течение некоторого времени мы будем публиковать материалы Виктора Андреевича Глищинского, коренного жителя села Даурия, который настолько влюблен в родной край, в его знаменитую историю, увлечен событиями, которые в различные отрезки времени происходили в селе и рядом с ним. Его публикации - это упорная работа с историческими фактами, воспоминаниями сторожил села - обобщение всех этих материалов привело к рождению произведения "Село Даурия - вековой форпост юго-восточного Забайкалья".

Виктор Андреевич Глищинский родился 1 ноября 1954 года в Забайкалье, в Даурии живет с 1959 года. В настоящее время является воспитателем кадетского класса Даурской средней общеобразовательной школы.

«Сергею Черпуному, Ларисе Глуховой и Юрию Шевченко - юным даурчанам - школьникам, трагически погибшим в автокатастрофе 10 мая 1959 года, посвящается...»

 

с. Даурия - вековой форпост юго-восточного Забайкалья

Даурия, Даурия - ее создали предки. Осколочек отчизны - невзрачные места. Из камня и бетона, кирпичным бастионом, России страж навеки. Так будет ли всегда? Написать и опубликовать историю образования и развития ст. Даурия, моей малой Родины - моя давняя заветная мечта еще с далеких юношеских лет. В те далекие 60-70 - е годы станция и село бурно развивались. Стремительно поднималось сельское хозяйство, строился благоустроенный военный городок, модернизировалась железная дорога. В то время в городке было много старых кирпичных зданий дореволюционной постройки, здания более поздней постройки - 1-2- этажных, деревянных, барачного типа, так называемые ДОСы (дома офицерского состава). В окрестностях села ближе к границе были и есть по, уже, будучи достаточно сознательным человеком, мой интерес к истории создания и развития поселка и городка возрастал. Поражало и удивляло то, что нигде не было никакой литературы, официальных источников, исторических сведений. Музея в селе не было. В школе, в клубе, в библиотеке, в сельском совете не велась даже летопись села. Об архиве в г. Чита помышлял, но побоялся что туда меня не пустят. Но, интерес был огромен, и мне пришлось все сведения, факты, даты собирать у престарелых старожилов: бабушек и дедушек.

В 60-70 – е годы еще жили люди с твердой памятью, хорошо помнящие гражданскую войну, раскулачивание, великий исход русских людей за рубеж и сталинские репрессии. Поэтому, львиная доля исследовательского материала об истории Даурии собрана буквально по крупицам благодаря устным рассказам даурчан-старожилов – очевидцев тех далеких десятилетий. Большая часть всего материала складывалась отрывочными сведениями и рассказами. Следовательно, какие-то факты, события и явления не всегда сходились во временном факторе, и разными людьми истолковывались по-разному. Но, оценивая и представляя все собранные исторические сведения в целом, можно достаточно правдиво, с небольшими погрешностями, представить и изложить историю ст. Даурия. Поэтому, заранее прошу прощения, если в моей работе читатель найдет явную историческую неточность, ошибку, дату или какие-то события в неверном географическом и временном аспекте. Много полезного узнал в известных романах В. Балябина «Забайкальцы» и К. Седых «Даурия», в исторической книге В. Балябиной «Аргунеи», в опубликованных отрывках в областных газетах из книги атамана Г. Семенова «О себе». Бесценной находкой была книга Л. Юзефовича «Самодержец пустыни» о бароне Р. Унгерне, а также из книг «Мы службу несем в Забайкалье», «Энциклопедия восточного Забайкалья. Читинская область», «История Забайкалья с древнейших времен до 1917 года», сборник «Поклон землякам».

С началом эпохи перестройки и гласности очень много было исторических публикаций, статей и очерков о казачестве, о гражданской войне и вообще о забайкальской старине в областных газетах и еженедельниках: «Комсомолец Забайкалья» и др. Пользуясь случаем, выражаю благодарность всем тем людям – моим односельчанам, которые оказали помощь в сборе материалов, исторических сведений, устных рассказов и воспоминаний. Некоторые эти сведения оказались единственными и уникальными, нигде не опубликованы, и поэтому очень ценны по своему историческому значению. Многих уже нет среди нас. Это Николай Иванович Раздобреев, Владимир Иванович Волков, Евстафий Михайлович Кузнецов, Николай Елисеевич Кузнецов, Прасковья Николаевна Макарова, Василий Викторович Рогалев, Дмитрий Петрович Лесников, Павел Семенович Лесников, Полина Ильинична Ризванова, Александр Филиппович Беспалов, Юрий Григорьевич Гринь. А также ныне здравствующие Андрей Григорьевич Фролов, Людмила Николаевна Минина, Татьяна Васильевна Кубыштова, Юлия Павловна Лобова, Людмила Васильевна Лесникова, Валентина Варфоломеевна Ушакова, Вениамин Ананьевич Бянкин и воспитанники кадетского класса Вахрушев Костя и Дашиев Андрей. Особую благодарность выражаю бывшему Главе сельского поселения «Даурское» Юрию Петровичу Клиновскому и местному краеведу, страстному любителю Даурской старины, Николаю Константиновичу Пьянникову.

Железнодорожный разъезд, станция, казачий гарнизон

Официально год образования ст. Даурия считается 1903 год. Но, железнодорожный разъезд был с 1900 года, когда пришли в эти места строители железной дороги. Отрезок дороги от Карымской до Маньчжурии назвался Кайдаловской веткой. Первые два здания появились в 1901 году. Это водокачка и жилой дом мастера-водоснабженца. Когда строилась дорога в наших безводных степях, то сначала задолго до прихода железнодорожников приходили строители, бурили скважины и строили водонапорную башню. Однако несколько лет назад мне попали документальные упоминания более ранних лет. В книге репрессированных забайкальцев найдены несколько фамилий репрессированных, родившихся в с. Даурия в 80-90 – е годы 19 века. Вполне возможно, что место рождения официально указаны по месту жительства на момент ареста того или иного человека. И все же, можно предположить, что вблизи или недалеко от строящейся станции уже был небольшой поселок из 20-40 домов. Либо это было бурятское поселение скотоводов или же торговцев. Ведь рядом Маньчжурия. Скорее всего, второе, так как фамилии были украинские и одна даже еврейская. Название произошло от названия долины «Дувр», оно созвучно слову «Даурия» - так в то время и гораздо раньше с 17-18 веков называлась вся земля за Байкалом. Название дали строители – железнодорожники. Царь и правительство, премьер Ю.С. Витте уделяли большое внимание укреплению забайкальский рубежей.

Принято решение на ст. Даурия строить капитальный военный гарнизон. Сначала была построена деревянная казарма (она не сохранилась), где размещалось небольшое казачье подразделение – сотня. Рядом с вокзалом построили небольшую школу, всего на 2 класса, где учились дети железнодорожников и офицеров-казаков. Есть сведения, что она начала работать с 1905 года. Примерно с 1904 года правительством приглашены и наняты на работу строители из Австрии: архитектор, инженеры, мастера, квалифицированные каменщики, плотники, кровельщики. Неподалеку на небольшой сопке (во время Великой Отечественной Войны ее назвали «Собачьей горой») частный предприниматель – китаец Цинн возвел завод по производству красного кирпича.

До сих пор сохранились следы этого завода и огромные котлованы, где добывались глина и песок. Бутовый камень для фундаментов добывали за 16 километров и возили на лошадях по временной узкоколейке. Металлические балки, конструкции и оборудование доставляли с Надеждинского завода и с города Дружковка. лые дома, казармы, штабы в стиле псевдоготики. Стены в 1-1,4 метра толщиной из легкого и необычайно крепкого кирпича (многие здания сейчас разбирают, и кирпич идет в дело) на известковом растворе. Отличная, не то, что сейчас, гидроизоляция. Качественная жестяная кровля. Даже печные трубы и различные башенки над крышей со всеми выступами и распушками были искусно обтянуты жестью. Красивые и аккуратные водосточные трубы так же искусно обрамляли все выступы и карнизы на стенах. И что очень удивительно – железо это до сих пор черное и не ржавеет. Чем оно пропитано или покрашено не ясно. В несущих стенах делали сплошные пустоты, куда для утепления засыпалась смесь из соломенной резки с навозом и глиной – очень эффективный утеплитель. Печи и дымоходы были встроены в эти толстые стены и перегородки и почти не выступали. Поэтому эти здания были очень теплые. Печи, даже в самые сильные морозы топили через день.

Здания были оборудованы теплыми туалетами в виде люфт-клоззета, выгребные ямы были плотно закрыты большими металлическими крышками с кольцами и запах не распространялся. Лестничные марши внутри широкие, пологие и очень удобные.

Рядом с поселком на высокой сопке было австрийское кладбище, ведь австрийцы жили здесь почти 18 лет. Самое позднее захоронение – 1918 год. В 60-е годы здесь было много аккуратных небольших бетонных могильных плит. На них аккуратно, готическим шрифтом высечены данные о похороненном. Были два больших памятника, видимо один из них принадлежит знатному человеку, так как на памятнике был барельеф лица (в то время, конечно, уже изуродованный). К великому сожалению в 1979 году это кладбище было варварски уничтожено. Как раз по этому месту строили шоссейную дорогу федерального значения. Остался только один большой памятник, он почему-то без надписи, буквально в 10 метрах от края дороги.

Как оказалось, этот памятник был сооружен в 1920 году международной организацией «Красный крест и полумесяц» в память о массовых захоронениях пленных австро-венгерской армии. Они были размещены в казармах взамен ушедших на фронт казачьих частей в 1915 году. По разным источникам лагерь военнопленных насчитывал от 3 до 5 тысяч и пробыли они у нас до 1918 года. Из-за скудного питания и отсутствия медицинского обслуживания многие умирали от тифа и «черной оспы». Тела хоронили не глубоко, засыпали известью и заливали раствором карболовой кислоты. Специфический запах ощущается по сей день.

Жилые дома офицеров и их семей строили в ста метрах от железнодорожной станции. Дальше, на расстоянии 1 км казармы, штабы, конюшни и склады.За работу наемным австрийцам царское правительство щедро платило золотом. Подсобные рабочие нанимались из местного населения и из китайцев и их тоже не обижали с оплатой. Оплачивали ежедневно после окончания рабочего дня только при условии дневной нормативной выработке. Простой безлошадный рабочий получал гривенник (10 копеек), ездовой со своей лошадью – полтину (50 копеек). По тем временам очень хорошие деньги. В общем, строили, как говорят, на совесть.

Еще с детства в далеких 60-х годах, когда были целы и обжиты эти чудесные старинные строения, я не переставал удивляться, и любовался какой-то необычайной и величавой красотой этих зданий с причудливыми башенками, выступающими карнизами и прочими архитектурными мелизмами (украшениями). От этих зданий веяло надежностью, грандиозностью и монументальностью.

Несколько зданий сохранились до наших дней. Стоят без единой трещинки. Полы из широких лесин толщиной до 10 см, массивные филенчатые двери, оконные переплеты (не гниют, не трескаются) стоят уже 100 лет!

Такие же, аналогичные городки в эти же годы строились в г. Сретенске, в Антипихе (близ Читы), в Верхнее-Удинске (Улан-Удэ), Иркутске и в Нижнее-Удинске. Они, как и в Даурии, предназначались для расквартирования регулярных казачьих войск. До строительства железной дороги в этих степных местах, регулярных воинских частей не было. Казаки жили в селах, поселках и деревнях. Были приписаны к своим станицам. Обучались военному делу на летних сборах. А мобилизовались только в случаях военной опасности в течение 3-5 суток по приказу сверху. Подразделялись на три возрастные категории: первоочередники, льготники и запасники.

В готовых построенных казармах были размещены 1 Аргунский казачий полк и 1 казачья батарея. Как обычно водится, по соседству с гарнизоном через железную дорогу стал обустраиваться гражданский поселок. Потянулся предприимчивый торговый люд. Они вдоль железной дороги строили магазины, лавки, харчевни и другие увеселительные заведения. Простой рабочий люд съезжался со всей России и с окрестных сел и деревень. Они селились в наспех построенных хибарах и землянках. Работали в основном в военных частях в сфере обслуживания: истопниками, ассенизаторами, дворниками и т.д.

Самыми богатыми людьми были купцы Богданов и Макаров Андрей Иванович. О Богданове сведений никаких нет. Макаров А.И. был очень аккуратным, грамотным и образованным человеком. У него было несколько магазинов, двухэтажный частный дом в Маньчжурии. Он торговал всем необходимым: косилки, грабли конские, скобяной товар, кухонная утварь, посуда, светильник керосиновые и многое другое. Местный краевед – любитель Пьянников Н.К. при разборе дома, принадлежащего когда-то купцу, нашел неплохо сохранившийся архив деловых бумаг: накладные, векселя, телеграммы, банковские счета и т.п. Его деловые связи были очень обширны: Товарищество «Ф.К. Батраков с с-ми» из Екатеринбурга. Иркутский и Читинский государственные банки, Маньчжурия. Харбин. В 1912 году ему было около 45-ти лет. У него был сын офицер царской армии. Он выписывал общественно-политический журнал «Россия». Можно с уверенностью утверждать, что этот человек внес значительный вклад в развитие Даурии.

К югу от поселка в трех км был соляной завод предпринимателя по фамилии Шварц. Соль возили по той же узкоколейке, что и камень для строительства домов.

В первую мировую войну воинские части с Даурского гарнизона вместе с другими казачьими частями из Забайкалья в течение 15-20 дней были переброшены по транссибирской магистрали на Российско-германский фронт и участвовали в знаменитом Брусиловском прорыве. Там же геройски отличился есаул Г.М. Семенов – будущий войсковой атаман забайкальского казачества.

Октябрьский переворот в 1917 году в Даурии восприняли без особой радости. Казачество, служившее в гарнизоне, понимало, что новая власть им ничего хорошего не даст. А гражданское население, большей своей частью малограмотное и не понимавшее политического момента, каких-то жизненных тягот при старом режиме не испытывало. Они были при работе. Крестьяне были сами себе хозяева. Торгаши снабжали военных и имели свою выгоду.

С середины 1918 года, когда пала советская власть (реально, фактически ее здесь в Даурии и не было) в Даурском гарнизоне обосновался барон Роман Федорович Унгерн фон Штенберг. Он закончил 1 мировую войну войсковым старшиной (подполковник). Особых наград не имел в силу своего характера. Когда у него была здесь реальная сила, войсковой казачий атаман Семенов присвоил ему звание генерал-лейтенанта. Это обрусевший австриец из знатного города. Храбрый, грамотный, жестокий офицер. И довольно странный человек. Он был фанатично увлечен и одержим буддийской верой, верил в мистику и мечтал создать в Забайкалье и Монголии свое государство восточного типа наподобие Горного Тибета.

В быту был неприхотлив и вел аскетический образ жизни. Порой был просто неряшлив. Питался простой пищей из солдатского котла. Очевидцы вспоминали, что он мог запросто переночевать на куче каких-нибудь лохмотьев или на простой солдатской шинели прямо на деревянном полу.

Официально Унгерн принял власть и верховенство атамана Семенова, но на деле, фактически ему не подчинялся из-за своего амбициозного характера и во многом был принципиально не согласен с проводимой политикой Семенова. Большевиков ненавидел, воевал и проводил карательные операции против партизанских отрядов. Проявлял излишнюю жестокость к своим противникам. Его помощник, начальник контрразведки полковник Ситайлов зверствовал по отношению к красным партизанам и членам  их семей. Он расстреливал красногвардейцев в долине смерти. Из даурчан были расстреляны: Ковальский, Соловов, командир эскадрона Метелица и Лесников Ф.Ф. и многие другие, фамилии которых неизвестны. Лесников Ф.Ф. до революции был поселковым атаманом и по своему убеждению принял советскую власть в 1918 году, за что и поплатился жизнью. Так же были расстреляны двое его братьев.

Сын Лесникова Ф.Ф., 17-летний Семен был жестоко избит шомполами. Тела убитых не хоронили и не разрешали забирать родственникам. Позже, уже при Советской власти сельские активисты, родственники при помощи военных собрали там останки (кости) расстрелянных, перехоронили и соорудили памятник с чугунной плитой и именами расстрелянных.

Штаб генерала Унгерна был размещен рядом с ж\д станцией в двухэтажном доме. В этом доме при Советской власти был жилой дом, детский сад, а в настоящее время кадетский корпус.

С середины 1918 года он создал в Даурии своею вотчину – этакое маленькое государство со своими законами. Под его началом в гарнизоне собралось большое воинское формирование. – знаменитая Азиатская дивизия. В нее входили буряты, монголы, казаки, много офицеров царской армии, были даже уголовники. По разным источникам дивизия насчитывала от 2 до 5 тысяч человек. Причем, полки и подразделения он формировал исключительно по национальному приказу. Содержал Унгерн свое войско грабежами проходящих грузовых и пассажирский поездов.

Он ввел железную дисциплину, организовал занятия и учения в подразделениях. Очень жестоко. Часто физически. Наказывал за пьянство и другие проступки, как простых солдат, так и офицеров. Наказывал даже женщин, проживавших в гарнизоне и поселке. Поркой наказывались за блуд, за сплетни. За торговлю спиртом и самогоном. Гауптвахта никогда не была пустой. Для гражданских лиц, проживающих в поселке, он так же был непререкаемым авторитетом и начальником. За время его правления в поселке действовал комендантский час.

В 1920 году барон Унгерн организовал поход на Ургу, столицу Монголии (ныне Улан-Батор). Взял его, устроил террор и массовые казни. Там он намеревался сделать столицу своего будущего государства. По воспоминаниям очевидцев тех событий, при недельной осаде города, в его войске насчитывалось около 20-ти тысяч человек. Бои были жестокие. Это событие нигде официально не зафиксировано в исторических каналах и историки не изучали этот факт. Поэтому в наше время существует повышенный интерес некоторых исследователей. В середине 90-х годов на имя главы администрации  села приходило письмо из США от историка. Он интересовался биографией, политической и военной деятельностью Унгерна в те годы. В настоящее время этой же темой интересуется  писатель-исследователь из Москвы Иоанн Горненский.

Даурия советская

После изгнания семеновцев, каппелевцев и японских оккупантов из Забайкалья в 1920 году в Даурии постепенно стала устанавливаться советская власть. При отступлении белые подорвали церковь, где ранее барон Унгерн устроил пороховой склад и склад боеприпасов. Старожилы рассказывали, что взрывы и пожар продолжались три дня.

Уже в 60-е годы, мы пацанами рыли копалками в этом месте землю и собирали порох – маленькие колбаски толщиной 2мм, длиной 1см и делали различные взрывпакеты, петарды и т.д. И этот порох отлично и безотказно взрывался. Качеству позавидуешь.

Простые казаки, воевавшие на стороне белых по мобилизации, разбрелись по домам, по своим родным селам и поселкам. Казачьи офицеры, отъявленные белогвардейцы, каратели ушли за кордон – в Китай. Они рассеялись в Маньчжурии, Хайларе, Харбине. Аргунские казаки селились в трехречье – на той стороне Аргуни. Земли там были плодородные.

С 1922 года в гарнизон  вошла 15 кубанская кавалерийская дивизия и вплоть до 1935 года, до образования Забайкальского Военного округа, она была единственным воинским соединением на всем маньчжурском направлении. В 1924 году образовался Даурский пограничный отряд. Они совместно охраняли и защищали  границу от набегов белогвардейских групп, обосновавшихся в трехречье и Маньчжурии, охраняли разъезд № 76 (ныне п. Забайкальск). В 1929 году дивизия участвовала в боях в конфликте на КВЖД. Здесь, в Даурии в парке у подъездной железной дороги были захоронены погибшие красноармейцы в этом конфликте. При похоронах на митинге выступал командующий ДООКА (Дальневосточная отдельная особая  красная армия) командарм И.Уборевич. Снимали на кинопленку. Нынешнему главе поселения Ю.П.Клиновскому несколько лет назад посчастливилось увидеть  кадры кинохроники этого митинга. Он узнал это место по высокому памятнику, сложенному из камня и по другим строениям, запечатленным на пленке и сохранившимся до наших дней.

Позже, в 1934 году, большая группа белогвардейцев решила зайти в наши края с тылу, через Монголию и где-то в 70 км к юго-западу от Даурии на границе наши пограничники дали им бой. Много погибло пограничников. Это произошло между нынешними заставами «Комсомольская» и «Степная». Офицеров: капитана Головатых, капитана Сидоренко, старшего лейтенанта Кононова и старшего лейтенанта Черных похоронили на этом кладбище. В 1952 году здесь похоронен офицер  Мартовицкий, геройски погибший при исполнении  воинского долга. А в 1992 году перезахоронены останки неизвестного пограничника. Его с помощью пограничников нашли юные следопыты с Даурской школы. В 70-х годах военные убрали деревянные и каменные памятники и выстроили мемориальный комплекс с высокой стелой из бетона и гранита. На этом месте до сих пор проходят митинги в честь дня Победы 9 мая.

С введением политики НЭП в п. Даурии возвратились торгаши. Они, как и прежде делали себе прибыль. В «Забайкальском Рабочем» была напечатана старая заметка от 1927 года, где говорилось, что даурские  шинкари (торговцы спиртным) доставляют одни бедствия красноармейцам. Спиртное дешевое и доступное и продается круглосуточно. По этой причине среди красных командиров и в казармах возросло пьянство и нарушение воинской дисциплины.

Простые рабочие люди так же работали в военных частях, как и прежде при старом режиме. Сельским хозяйством занимались только буряты и то только скотоводством. Земледелием практически никто не занимался, т.к. земля скудная, климат суровый. Овощи, картофель, хлеб обменивали на мясо в аргунских деревнях и селах.

В период коллективизации 1929 году в поселке был образован колхоз имена командарма Блюхера. Первым и единственным председателем был избран Лесников Тихон Федорович, сын расстрелянного красного партизана. Но это хозяйство не состоялось и не развилось, и затем с людьми, имуществом и со скотом слили с селом Нарын Быркинского района. Официально объяснили, что колхоз нецелесообразен здесь из-за близости границы.  

В 1935 году после образования Забайкальского Военного округа в гарнизоне началась массовая застройка жилых домов, общественных и административных зданий. Большей частью строили деревянные  бараки на несколько квартир из двух подъездов, а также два 2-х этажных  и один 3-х этажный кирпичные жилые дома. Трехэтажный дом был для начальствующего состава. Этот дом был первым благоустроенным домом в Даурии. Построили его в 1938 году. В подвале была котельная, рядом водокачка. В квартирах высокие потолки, комнаты большие. Отдельная ванная комната, туалет со «стульчаком». Именно так было указано в проекте, видимо слово «унитаз» считалось буржуазным и официально не применялось. В черте гражданского поселка строили такие же бараки из самана (кирпич из глины). За этим же поселком в южной стороне из бутового камня и шлакобетона строили казармы, гаражи, клуб и 2 жилых дома. В то время разграничения территории гражданского поселка и военного городка не было. Бывший главный штаб переоборудовали под дом офицеров Красной армии со зрительным залом на 450 мест     (ДОКА). В 1936-1937 годах построили 2 деревянные школы – одна начальная, другая – десятилетка. Ее покрасили в ярко-зеленый цвет. И до наших дней ее так и звали - «зеленая» школа. Позже с 1967 года по 1980 год в ней была вечерняя школа – школа рабочей молодежи № 3.

В эти же годы здесь служил и командовал 15 кубанской кавалерийской дивизией комбриг К.К.Рокоссовский. Он жил в отдельном особняке. После войны в этом здании был продовольственный магазин военторга. В 60-х годах на стене была вывешена памятная гранитная плита, но через год, два она исчезла. Не благодарные, все-таки, мы потомки. Совсем недавно умерла бабушка, которая работала у него уборщицей.

В соседнем поселке Надаровск (станция «Шарасун») в 15 км от Даурии был организован большой военхоз Даурского пограничного отряда, который занимался выращиванием овощей, овсом для лошадей и разводили скот. К западу от поселка в 4 км, левее кладбища обустроил свое подсобное хозяйство военторг. Выращивали капусту, морковь, свеклу, а так же откармливали свиней. В этих хозяйствах работали исключительно гражданские, за исключением руководителей этих подразделений.

Городок преображался, много уделялось внимания благоустройству. Сажали много деревьев, в основном тополя. Пешеходные дорожки летом и зимой посыпали песком. Асфальта в то время еще не было, наверное, считалось роскошью, а скорее всего из-за нехватки средств и материалов. Все ограждения, заборы белили известью. На месте нынешнего стадиона у школы был выращен и обустроен парк культуры и отдыха с летней эстрадой, откуда  по воскресным дням с утра до вечера лилась музыка – бравурные марши и мелодичные вальсы в исполнении духового оркестра. Под эту музыку гуляли чопорные семейные пары, танцевала – кружилась молодежь, резвилась детвора и прогуливались солдаты в увольнении.  Военторг торговал квасом, пирожками и петушками – леденцами. Работал тир, играли в городки, шахматы. От ДОКА там была штатная единица массовика-затейника. Он все и организовывал.

Это время старики вспоминали с особой теплотой. Городок был чист, ухожен, везде порядок. Пьянства было не видно. В ДОКА каждый день демонстрировали кинофильмы. Приезжали артисты из Читы и других западных городов, даже с Москвы, ансамбль песни и пляски РККА.

В эти годы на фоне общего благоденствия и благополучия, как по всему СССР, гарнизон и поселок не миновал красный молох страшных и бессмысленных репрессий, арестов, пыток и расстрелов. В 30-х годах были арестованы и  расстреляны многие участники гражданской войны. Ведь до 30-х годов в поселке еще жили люди, которые воевали на стороне белых, кто по незнанию,  кто по мобилизации. Много было таких, которые повоевали и за белых и  за красных. А в 1937 году особо не разбирались. Так же, как и по  всей стране, ночью люди затихали в леденящем страхе. По улицам ездил «черный ворон» и каждую ночь арестовывали по несколько человек. Невинных людей держали в тюрьме, пытали, многих ссылали и увозили в Читинскую тюрьму.    

Впрочем, арестовывали не только участников гражданской войны, а просто грамотных людей: продавцов, кладовщиков, учителей и т.п. Застенок НКВД (это здание стоит до сих пор, долгое время после войны там был хлебный магазин) был в этом же здании, что и при бароне Унгерне. В те годы он был постоянно забит битком. Страшная, невыносимая скученность. Били и пытали по несколько суток подряд, подвешивали на дыбу. Крюк  дыбы я видел лично в конце 80-х годов, когда к магазину пристраивали пристройку.

Мне приходилось беседовать с очевидцем тех страшных дней. Он семнадцатилетним юношей был арестован и сидел в общей камере вместе с полковником, летчиком, кавалеристом и священником. Они посоветовали ему молчать, несмотря на жестокие побои, и сказали, что чекисты могут пожалеть за молодость. И действительно, его отпустили через семнадцать дней. Он воевал потом на Западном фронте, многое испытал, но эти дни в застенке запомнил на всю жизнь. Эту историю он поведал мне в конце 80-х годов. И говорил шепотом! Вот какой страх был у людей, переживших кошмар сталинских репрессий.

Попал под репрессии С.Ф.Лесников. Он побывал в середине 30-х годов на государственной службе в Улан-Баторе, работал в Советском консульстве. Отсидел в Даурской тюрьме 10 месяцев. Посчастливилось – отпустили. Раскулаченных ссылали в Северный Казахстан, в Акмолинскую область. Там, только руками  ссыльных из Борзинского района образовалось и полностью застроилось село Раздольное. Среди них был даурчанин Анциферов Спиридон Иванович и его сын Илья Спиридонович. Многих также ссылали в Иркутскую область на восстановление заброшенных шахт. 

Тихо исчезали командиры  воинских частей. Не было  такой части, где бы не арестовали командира с начальником штаба.

Позже в войну в 1944 году был арестован  и осужден по 58 ст. Лисихин Василий Епифанович. Он был арестован по доносу соседа. Доносчиков и секретных агентов НКВД  среди даурчан было немало.

Перед войной в Даурии дислоцировалась мощная войсковая группировка: кавалерийский, танковый, и артиллерийский полки, авиационный полк истребителей, бронепоезд и мотоциклетный батальон. Танковый полк, бронепоезд и мотоциклетный батальон были расположены в гражданском поселке. В кирпичном здании мотоциклетного батальона сейчас частная пекарня и магазин. Рядом деревянный дом – это был штаб, и до сих пор есть в деревянном полу небольшое возвышение. Жилец этого дома  в 80-х годах мне говорил, что это ни что иное, как место для хранения знамени части. Неподалеку сохранились два барака из самана. Там до сих пор живут люди. Комнаты большие с высокими потолками. Квартиры теплые.

В первые дни  войны для отправки на фронт стали вытягивать бронепоезд из тупика. И по причине того, что много лет не менялись шпалы под ним и из-за гнилости этих шпал, бронепоезд съехал с рельсов. Командира этого поезда и бригадира путейцев – молодого парня, расстреляли в этот же день.

В 1936 году в 2-3-х км к югу от поселка начали строить ДОФсы или еще их называли ДОТы (длительные оборонительные фортификационные сооружения или проще, длительные оборонительные точки). Они предназначались для длительной пулеметной круговой обороны. Это грандиозные и мощнейшие сооружения двух, трех  и даже четырех уровневые – общей глубиной до 30 метров. На верху стены до трех метров толщиной из сверхпрочного бетона. Толстые металлические двери и балки были изготовлены на Ижорском заводе.

Строили эти сооружения специальные поселенцы из Украины и Белоруссии из раскулаченных. Кулаки по существу добросовестный и трудолюбивый народ. Ведь знало начальство кого направлять на подобные объекты. После окончания строительства их всех расстреляли в той же самой смерть-долине. Эти сооружения проектировал знаменитый впоследствии герой Советского Союза генерал-лейтенант инженерных войск Д. М. Карбышев.

Ближе к границе сооружали небольшие городки в 3-4 казармы. Там несли службу так называемые смертники. Таких городков было 5-6. В каждом по стрелковому батальону. Они стояли до середины 60-х годов и их называли

« Белые домики».

Чтобы эксплуатировать весь этот довольно большой жилой и казарменный фонд, в 1938 году была создана Даурская квартирно-эксплуатационная часть – КЭЧ. В начале из-за нехватки военных инженеров, руководили этой организацией наемные гражданские люди. Затем ввели военные должности. К воинскому званию приставлялось слово «инженер» или «техник». Например: майор – инженер второго ранга или лейтенант – техник первого ранга. В учреждении их было трое: начальник КЭЧ, главный инженер и помощник (снабженец). Остальной штат – все гражданские: мастера, техники, начальники структурных подразделений, рабочие, конюхи, ассенизаторы, дворники. Эта организация была довольно большая и дала много рабочих мест для местного населения. КЭЧ обслуживала части в Отпоре (поселок Забайкальск) в Хараноре и в г. Борзе. В предвоенные годы была построена электростанция с электросетями. Дизельные машины были низкооборотные и работали на нефти. Перед войной был электрифицирован весь населенный пункт Даурия. Электричество подавали только в вечернее время.

В целом, накануне войны, станция Даурия - это вполне развитый, хорошо благоустроенный и довольно большой по тому времени населенный пункт. И он выгодно отличался от маленьких соседних сел и деревень, где не было электричества, железной дороги, а главное стабильно оплачиваемой работы и много другого. Сюда с охотой съезжались люди с других сел, деревень, чтобы заработать, выучить в школе детей, тянулись к культуре.  По сути это был маленький, хоть с какой-то культурой, цивилизованный островок советского мира из центральных западных областей и городов Советского Союза. Ведь все военные, особенно офицеры и их семьи, отправленные на государеву службу в это захолустье, были оттуда. Государство не скупилось и выделяло на развитие и строительство гарнизона, немалые средства.

Военное лихолетье 1941-1945гг.

 Атмосферу тех первых дней войны мне помог зримо почувствовать один очень интереснейший документ, попавший мне в архиве КЭЧ, где не так давно мне пришлось поработать. Это был рапорт главного бухгалтера КЭЧ С.Ф.Лесникова на имя начальника КЭУ (главка) в город Читу от 20 июля 1941 года. Цитирую по памяти «Прошу дать распоряжения, что делать. Начальника, главного инженера и помощника призвали на фронт. Временно руковожу КЭЧ. Со дня на день ожидаю повестки на фронт».

Читая этот давний, пожелтевший документ, почти физически ощущаешь то грозное, тревожное время, время первой растерянности не только у нас в Даурии, но и по всей огромной стране.

Кстати добавлю. Этот бухгалтер – Семен Федорович Лесников ( сын расстрелянного атамана) на фронт не призывался. Его призвали в Даурский погранотряд в разведку. И всю войну он служил разведчиком и не раз ходил за границу в Маньчжурию со спецзаданиями. После войны вырастил шестерых достойных детей и проработал в Даурской КЭЧ на этой должности до пенсии и умер у дочери в Алтайском крае, в 1986 году.  

Все боеспособные части с техникой с гарнизона бросили на фронт. В поселке призвали почти все взрослое мужское население. По неофициальным данным в годы войны призвали больше ста мужчин даурчан. Вернулось около 40 человек. Из сорока вернувшихся были настоящие герои, проявившие стойкость, отвагу и все тяготы окопной военной жизни: Леонтьев Федор Лаврентьевич, награжден Орденом Отечественной Войны 2 степени; Носырев Михаил Антонович – кавалер Ордена Славы 3 степени; Беломестнов Петр Константинович награжден Орденами Славы 3 и 2 степени; Сарапулов Иннокентий Ванифатьевич награжден Орденом Красного Знамени; Антипьев Кирилл Илларионович награжден Орденом Красной Звезды и Орденом Отечественной Войны;  капитан запаса Дудник Александр Иванович – кавалер двух Орденов Отечественной войны 2 и 3 степени и Ордена Красной Звезды.

Особо хочется рассказать о военной судьбе Лесникова Тихона Федоровича.  В тяжелых боях на Ленинградском фронте в 1942 году в апреле месяце он попал в немецкий плен. Дважды бежал – поймали. В 1943 году вывезли в Германию – опять бежал, и снова поймали и отправили в лагерь смерти Оберхаузен. Сбежал, скитался 26 суток, перешел границу с Бельгией, там случайно оказался в интернациональном партизанском отряде, где воевал 10 месяцев. Затем попал в Париж и воевал во Французском Сопротивлении. После освобождения Франции союзниками, закончил войну в Красной Армии. Награжден Орденом боевого Красного Знамени и Орденом Красной Звезды.  После войны до самой пенсии трудился в совхозе «Красный Великан».

С началом войны в городке осталась одна единственная часть – 111 стрелковый полк. Но этому полку выпало ничуть не меньшая трагическая участь, чем передовым частям в первые месяцы войны. Этот стрелковый полк почти весь погиб без боевых действий. Эту часть просто не снабжали продовольствием. То ли забыли, то ли нечем было снабжать. В течение зимы 1941-1942 года личный состав полка на  80 % вымер от голода и дистрофии. Старожилы рассказывали, что ежедневно умирало 6-8 человек и каждое утро две-три повозки везли умерших хоронить на кладбище. Хоронили их свои товарищи однополчане. От слабости могилы копали чуть выше колен и клали в могилу из экономии по два покойника, валетом. Гробы делали из неотесанного горбыля, а то и вовсе без гробов. Небольшой холм и фанерная табличка.

До сих пор на кладбище, если внимательно присмотреться, видны чуть заметные ровные ряды холмиков. Их очень много. Всегда, когда я бываю на кладбище, при виде этих холмиков одолевает жуть и глубокая скорбь по тем молодым парням. Ведь умирало и погибало на фронтах целое поколение страны.  И начинаешь четко понимать, что в то время жизнь человека ничего не стоила. Как цинично, по скотски относилось государство к своим поданным.

Сведения об этом голодном море дошло до высокого начальства лишь весной 1942 года. Приехала комиссия. Сразу же арестовали командира, зама по тылу, нач. продовольственной службы и тут же расстреляли. Снабжение наладилось.

После войны долго, до 60-х годов среди местного населения кладбище так и называли – « 111 полк», как горькое упоминание тех страшных дней. например старый, больной человек, чувствуя приближение своего конца ворчал: «Все, пора уже на 111 полк».

Голод был и среди местного населения. Продовольствие, хлеб выдавали строго по карточкам. Нормы были весьма скудные, мой тесть Макаров Николай Елисеевич, мальчиком пережил эти голодные годы войны и рассказывал, что выжили благодаря тарбаганам (сурок Забайкальский). Во время  войны их было необычно много. Словно сама скупая природа даурских степей помогала людям в тяжелую годину. Ловили их на петли и капканы. В степь на охоту за ними ходили пешком, далеко и очень уставали. Съели всех собак, кошек. Кое-что удавалось выменивать у военных: сухари, галеты, овес.

Во время войны на северной окраине села, на небольшой сопке была расположена небольшая воинская часть под командованием старшины - сверхсрочника. Там готовили собак для борьбы с танками на фронте. Их морили голодом 2-3 дня, потом кормили под фанерными макетами танков. Причем макеты эти двигались по рельсам, а внизу подвязывалась чашка с едой. Таким образом, собака на передовой, обвязанная взрывчаткой,  инстинктивно бросалась под танк. После войны на этой сопке был небольшой поселок и его так, и называли «Собачья Гора» или «Собачка».

Сразу с началом войны с восточной стороны в 1.5км от гарнизона начали возводить противотанковое сооружение- земляной ров и вал. Его строили от выемки железнодорожного полотна в направлении к северу. Протяженность – около двух км. Земляными работами занимались военные. Дневная норма  выработки  была непомерно большая и обессиленные от тяжкого физического труда и скудного пайка красноармейцы буквально качались от слабости, часто болели и даже умирали. Резко возросло количество больных энурезом ( ночное недержание мочи). К земляным работам привлекались  также местные жителя – в основном женщины и подростки.

Весной 1945 года, сразу же после победы, в Даурию начали прибывать эшелоны с фронтовиками и с техникой для подготовки войны с Японией. Фронтовики – солдаты и офицеры были бравого вида, здоровые, веселые, лихие, груди у многих в орденах и медалях. Приезжали с песнями под гармонь, с плясками и шутками. Эта удаль сразу бросалась в глаза местному населению. Это и понятно. После чудовищных репрессий в 30-х годах, после жесточайшей, неимоверно тяжелой и кровопролитной войны они чувствовали себя истинными победителями, вкусили радость победы над сильнейшим и коварным врагом – германским фашизмом. И каждый подспудно понимал, что они теперь не только бесправные и бессловесные винтики чудовищной государственной машины, а поколение победителей, благодаря стойкости и героизму которого наше государство выжило и победило в самой грандиозной войне.

Того страха среди них, который царил в обществе в конце 30-х и военных годах, у них уже не было. Каждый фронтовик по праву считал себя достойным уважения человеком и гражданином за выстраданную победу. И каждый про себя молча надеялся и думал, что уж после таких нечеловеческих испытаний народа, после такой войны не будет больше никогда войны государства и власти против собственного народа, этих репрессий, арестов, ссылок и расстрелов.

Поэтому не зря ведь, много лет спустя, многие участники войны называли годы, проведенные на этой войне, самыми лучшими годами их жизни. Историки считают 1945-1946 годы «малой оттепелью», предвестницей оттепели конца 50-х и начала 60-х годов.

В этот период – лето 1945 года в Даурии и в окрестностях гарнизона сконцентрировалась огромная группировка войск около 45 тысяч человек. Казарм, конечно, не хватало. Поэтому прямо в степи копали и строили большие землянки. В том же архиве КЭЧ мне удалось найти строительный проект такой землянки. Она рассчитана на 42 человека. Есть место для сна (нары), для приема пищи, сушки обуви, вытяжка (вентиляция). Следы этих землянок до сих пор видны и заметны. Даурская КЭЧ не справлялась с такой численностью войск, поэтому образовали вторую КЭЧ. Она дислоцировалась на ст. Мациевской, так и называлась «Мациевская» КЭЧ.

После разгрома Японии из Китая начали поступать эшелоны с военнопленными японцами. На станции их останавливали и выводили людей на оправку. После этого в округе долго стояло зловоние. Вездесущие пацаны выменивали у них за кусок хлеба или пачку махорки часы, зажигалки, портсигары, цепочки, медальоны и т.п. Везли их на работу в город Борзю, ст. Карымская, г. Читу, г. Улан-Удэ и Иркутск.

На кольцевом железнодорожном  тупике, который опоясывал весь гражданский поселок, выгружали трофеи. Какого добра только не было. Рис, чумиза (крупа, похожая на пшено, только очень мелкая), гаолян (похожая на гречку, только круглая), мука, соль, консервы, галеты, сено, обмундирование, сенокосилки, прялки и т.д. Для видимости охраняли. Наверное, потому, что вывозили трофеи без какого-либо учета. Солдаты часовые без патронов днем отгоняли людей, а ночью  потихоньку раздавали все это добро людям. Многие люди в первый раз наелись досыта, надолго запаслись продовольствием. Один предприимчивый хозяин раздобыл даже осла и долгое время после войны использовал его в своем домашнем хозяйстве.

К северу от поселка, левее кладбища на склоне сопки  военторгом был организован массовый забой трофейного скота. Животных доставляли из Китая в ж.д. теплушках и гнали стада гоном. Продукция  (мясо) развозилось по всей стране.

Вечно голодная и недоедающая ребятня той поры часто обиталась там, помогала, чем могла рабочим. За это их не прогоняли, кормили вволю. Кое -что разрешали забирать домой: ливер, кости, головы  и т.п..

Даурия послевоенная.

После войны в 40-х и 50-х годах боеспособные и наступательные части ушли, а остались в основном тыловые или учебные, а так же дослуживали последние годы кавалерийские  части. Ведь с 1959 году кавалерию, как род войск, упразднили, с 1959 по 1964 год здесь размещалась учебная часть – так называемая ШМАС – школа младших авиационных специалистов. Часть была режимная, т.е. секретная. Поэтому мы, пацаны в то время с трудом и тайком могли попасть на учебные точки. В отрытых глубоких котлованах стояли фюзеляжи с моторами первых реактивных самолетов МИГ. Когда включали двигатели и доводили до форсажа – грохот был неимоверный. Эти котлованы тщательно охранялись. Но пацаны, есть пацаны…

В  50-х годах в СССР стали возвращаться эмигранты, наши соотечественники, покинувшие Россию на великом изломе в 20 годах. Возвращались бывшие мелкие купцы, зажиточные люди, бывшие белогвардейцы, и простые казаки, воевавшие в гражданскую против большевиков. Большей частью, конечно, в основном это были их дети и уже внуки. Но и были, так сказать, и из «бывших».

В 60-х и начале 70-х годах я помню  в селе 3-4-х пожилых мужчин из их числа. Фамилии из этических соображений называть не стану. Это были довольно крепкие еще люди. Они явно отличались от своих ровесников из местных: высокие, стройные не по годам,  всегда чисто выбритые, с начищенными сапогами и опрятно одетые. Они сдержанные, немногословные, по военному подтянуты. Во всем чувствовалась офицерская выправка и воспитание той, еще царской армии.

Эмигранты приезжали из Китая на поездах. Впереди на паровозе большой плакат «Здравствуй, Родина». Их всех отправляли в Казахстан и Красноярский край, а уже затем оттуда разрешали разъезжаться на свою историческую родину. Несколько семей приехали в Даурию. Эти семьи отличались трудолюбием, природной смекалкой, хозяйственной хваткой и удивительной сплоченностью. В середине 60-х годах приезжали эмигранты даже из Австралии. В 50-х годах не все эмигранты рискнули ехать в СССР – боялись репрессий. И уезжали на далекий континент и даже в Новую Зеландию. У нас в классе, когда я учился в школе, училась девушка из такой семьи. Она не чисто говорила по-русски и с сильным акцентом. С ней персонально занималась учительница по русскому языку.

Здесь стоит напомнить об одном трагическом случае, который произошел  10 мая 1959 года. Это трагическое происшествие буквально потрясло и всколыхнуло все население Даурии от мала до велика. В этот день в районный центр г. Борзя была отправлена автомашина марки ЗИС – 5 со старшеклассниками на спортивные соревнования. Из-за неисправных тормозов автомобиль перевернулся. Трое школьников погибли. Это Черпуной Сергей – 17 лет, Шевченко Юрий – 17 лет и Глухова Лариса – 14 лет. Все трое дети военных. На похороны вышел буквально весь народ, населяющий Даурию. Процессия протянулась от кладбища и до крайних домов – 1,5 км. До сих пор жива традиция в школе – каждый год накануне родительского дня приходят старшеклассники и ухаживают за могилами. Три одинаковых побеленных памятника хорошо видны из села. Наверное, лет тридцать к этому памятному дню от живых родителей приходили в школу посылки с цветами и со снедью. Потом  приходили две, затем одна. И вообще прекратились. Те немногие односельчане старшего поколения, которые были на этих похоронах, до сих пор говорят, что это в их жизни было самое запоминающееся и печальное событие, оставившее в их  жизни неизгладимый след. На одном из памятников написан короткий стих:

                     О как велика и прекрасна

                                         Родина моя!

                    Люблю тебя, твои поля,

                                        твои леса

                      и небо, словно море голубое.             

          Вечная и светлая им память.

 Части, которые были расквартированы в черте гражданского поселка, тоже ушли и все строения передали местной власти. В большой саманной конюшне на окраине села сделали неплохой клуб с фойе и зрительным залом на 120 человек.

В  1963 году образовался совхоз «Даурский». Первый его директор фронтовик – офицер – Забродин Александр Николаевич, красавец мужчина. Он был очень энергичный и деятельный человек и руководитель.  Ему достались самые сложные годы становления хозяйства. Этому совхозу военные передали клуб под гараж, склады, два 2-х этажных жилых дома. Два одноэтажных каменных жилых дома. Позже из них перестроили прекрасную большую больницу. С 1970  по 1988 год совхоз возглавлял Тарасов Валентин Алексеевич. При нем хозяйство добилось наибольшего процветания.

Совхоз был в основном овцеводческий, но занимался и земледелием, выращивали зерновые, кукурузу. В годы наибольшего расцвета в хозяйстве насчитывалось общее поголовье овец до 40  тысяч голов.

60-е годы – это годы бурного развития, как военного городка,  так и гражданского поселка. В совхозе много строили добротного жилья,  производственные цеха и фермы. Специалисты: механизаторы, зоотехники, агрономы, животноводы и рабочие съезжались со всей страны. Особенно много было с Урала, так называемые – переселенцы. Администрация им хорошо помогала. По прибытие давали дом, корову и 200 рублей подъемные.Старый поселок тоже стал понемногу преображаться. Исчезали землянки, маленькие хибарки. Люди стали сами строить себе приличные по местным меркам дома. Много разводили скота, птицу. Совхоз помогал частному сектору фуражом и сеном.

На южной окраине села за три года выросла целая улица в 20-22 дома. Мой тесть уходил на срочную службу в 1953 году, демобилизовался через три года, а на месте пустыря целая улица. Ее так и назвали «Новая».

Но больше всего в эти годы начал расстраиваться военный городок. правительство в те годы не жалело средств на жилье военным. Резко ухудшились советско-китайские взаимоотношения,  и официальная военная доктрина была такова, что  Китай в этом регионе стал нашим вероятным противником. Военные гарнизоны росли в Забайкалье как грибы.

В 1965 году из Белоруссии сюда перебросили полнокровную мотострелковую дивизию. Это около 5 тысяч солдат срочников и 2-3 тысячи военнослужащих с семьями. Для строительства ввели два отряда военных строителей    (стройбат). Жилые 4-х и 5-ти этажные панельные дома росли как на дрожжах. Сразу же строили водопровод, канализацию, котельные. В казарменной зоне построили три 4-х этажные казармы на 800 человек каждая. Новые клубы, столовые, санчасти, гаражи, склады и т.д. В 1967 году построили новую типовую 3-х этажную школу. Причем школу построили в неимоверно короткий срок. В феврале 1967 года забили первый колышек, а к 1 сентября было открытие школы. Я очень хорошо запомнил эту школьную линейку. Отличившимся солдатам и офицерам из стройбата вручали наручные часы с гравировкой от Командующего Заб.ВО. генерал – полковника Белика. Совхоз подарил школе аккордеон, а командование дивизии – фортепьяно. Мы, школьники зашли первый раз в школу, как в сказку. Кругом просторно, все новое, блестит, великолепно оснащена новой мебелью, наглядными пособиями. Спортзал, актовый зал, мастерские со станками. А главная диковинка – это кабинетная система. Для нас это было в новинку.

В этой школе работали педагоги - фанатики своего дела, посвятившие школе всю свою жизнь: Мария Емельянова Старостенко, Тамара Леонидовна  Беломестнова проработала с 1949 по 2003 год, она награждена Орденом Красного Знамени, отличник народного просвещения. А также Лидия Васильевна Морозова,  проработала с 1949 по 1987 год, награждена Орденом Знак Почета, Людмила Николаевна Минина проработала с 1960 по 2006 год, из них 26 лет директором школы, награждена юбилейной ленинской Медалью, заслуженный работник образования Читинской области.

На улицах везде укладывался асфальт или бетонные плиты. Сажали много деревьев, кустарников. Жилая зона гарнизона полностью преобразилась за 5-6 лет, и превратился в современный благоустроенный городок.

С 1967 по 1969 год командиром дивизии был генерал-майор Язов Д.Т., он очень много уделял внимания именно благоустройству: озеленению, асфальтированию и вообще чистоте. По мере строительства нового жилья сносились старые бараки. К началу 70-х годов в городке деревянных жилых домов практически не было. 

Небольшой городок Хинганского Пограничного отряда развивался таким же образом. Было построено 2 кирпичных  5-ти этажных дома, детский сад, 5-ти этажная казарма, хорошая угольная котельная.

Что мне хорошо запомнилось – городок был отлично освещен в вечернее и ночное время. Мы, уже повзрослевшие юноши, любили гулять вечером, особенно летом, по чистым,  асфальтированным и озелененным улицам. Везде  порядок, спокойствие. Пьяных, хулиганивших нет. За порядком следили патрули. По субботам и воскресеньям на летней танцплощадке вечера танцев под живую музыку.

Свои детские, отроческие и юношеские годы, прожитые в 60-е и 70-е года, я всегда вспоминаю с особой теплотой и ностальгической грустью. Во первых – это беспечные и безмятежные годы юности и молодости. Во вторых – это время бурного развития всего населенного пункта – Даурия. Даже мы, юноши, не искушенные еще жизненным опытом воочию видели вокруг себя поступательное развитие всей инфраструктуры поселка, совхоза и военного гарнизона.

Но самое главное – росли и развивались мы сами. Мы, коренные, местные мальчишки и девчонки из простых семей у которых родители не особо образованные и культурные бок о бок жили, учились и дружили с детьми военнослужащих. А их родители вместе с детьми были отправлены сюда на военную службу с центральных западных районов, в основном с больших городов Советского Союза. Они были более образованные, более воспитанные и более культурные. Они лучше учились, одевались, больше нас знали, видели. Многие побывали в Германии, Чехословакии, Венгрии, Польше. И то все лучшее и цивилизованное, что было у них, мы, местные, вольно и невольно впитывали в себя. То есть нам было, у кого поучиться и на кого равняться. Мы принимали их манеры поведения, знали, что модно носить. Учителя в школе тоже были в основном жены офицеров в большей части высококлассные. Учителя из местных были в основном в начальных классах.

В то время у нас не было телевидения, и мы много читали. Это было признаком хорошего тона. Это было модно. Мы запоем читали сначала Марка Твена, Фенимора Купера, затем Джека Лондона, Вальтера Скотта, Герберта Уэллса, Александра Беляева, Братьев Стругацких и т.д.

Благодаря первым советским бобинным магнитофонам (они были очень тяжелыми), которые были в основном у офицерских детей, мы услышали прекрасные песни и музыку, официально запрещенных «Битлз», «Ролинг Стоунз», Элвиса Пресли. Мы вместе с ними заводили дружбу с солдатами из стройбата. Среди них были весьма культурные, эрудированные, нередко с высшим образованием и со значительным жизненным опытом молодые люди 22- 25 лет. В общем, они нас многому научили. Учили играть на гитаре. От них впервые услышали жутко интересные песни Владимира Высоцкого, Булата Окуджавы, массу модных в ту пору дворовых песен, песен о сталинских лагерях, о Колыме. Плохое не передавалось. В общем, в основном от них мы многое узнали о настоящей советской действительности, о горькой жизненной правде. От них узнали, что воровать у своих, предавать, доносить, шестерить – это подло и недопустимо. Надо заметить, что эти общения,  эта дружба была бескорыстна с их стороны. А  нас тянуло к ним. Наверное, потому, что нам, уже сознательным в какой-то мере, надоел, царящий в то время официоз, коммунистическая идеология и двойная мораль всей советской жизни.

Мы много занимались спортом. В те годы в Даурии, как и везде очень развит был футбол. Детских, дворовых, футбольных команд было четыре. Играли также в хоккей, в волейбол. По баскетболу наша Даурская школа гремела на всю область. В школе всегда были спортивные секции по боксу, по волейболу и баскетболу. Причем, тренеры по этим видам спорта были всегда или солдаты – срочники или молодые офицеры, имеющие высокую спортивную квалификацию.

Поэтому среди моего поколения ровесников, с которыми мы вместе росли, учились, жили и дружили, все стали вполне достойными людьми. По крайней мере, те, о которых мне известно.

В дальнейшем мне пришлось ездить и побывать во многих поселках и селах Забайкалья, и я невольно сравнивал ровесников, выросших в этих краях, где не было военных со своими ровесниками – Даурчанами. Прошу простить за нескромное хвастовство. Мы – даурчане были развиты и цивилизованнее. Мы не говорили на местном диалекте: «ково», «пошто», «а по че», «обудки». Более развиты в спортивном отношении, более начитаны и эрудированы.

До сих пор с благодарностью вспоминаю всех своих друзей, ровесников, одноклассников и старших товарищей из солдат и молодых офицеров за то взаимное общение, наставничество и бескорыстную дружбу.

В 80-90-е годы, с началом горбачевской перестройки и с началом так называемых экономических реформ в России, всякое развитие в Даурии прекратилось. В военном городке не построили ни одного нового здания. Два мотострелковых полка расформировали. Остальные части значительно сократились. В 1993 году сгорел зрительный зал в гарнизонном доме офицеров. Из-за нехватки денежных средств заметно обветшал жилой фонд. Участились аварии с тепло-и водоснабжением. Полностью развалилось сельское хозяйство. Совхоз «Даурский», когда-то большое, крепкое хозяйство превратилось в карликовое «ООО», влачащее жалкое существование. Там остались работать истинные фанаты своего дела, воспитанные еще при социализме, 30-40 ,е больше.

Даурия современная. Есть  ли будущее у Даурии?

В 2001 году принято решение о полном выводе войск из Даурии и передачи жилищного фонда муниципальной власти. Части дивизии начали выводить в 2002 году на Алтай в г. Алейск.

Вся наша жизнь в политическом, социальном, экономическом плане, особенно для коренных жителей, резко изменилась только в худшую сторону. Это можно смело назвать социальным потрясением. С уходом военных безвозвратно ушли: стабильность, относительный порядок, доступные и недорогие коммунальные блага, как для благоустроенного городка, так и для частного сектора: топливоснабжения, водоснабжения, электроснабжения. А самое страшное, люди потеряли постоянную работу – 500-550 рабочих мест. Для многих это было жизненным крахом. Не доработали до пенсии 2-3 года, потеряли любимую работу, недоучили детей в ВУЗах и Сузах и многое другое. Для людей моего и старшего поколения даурчан особенно тяжело было  с моральной стороны смотреть и наблюдать эту нашу российскую безхозяйственость и вакханалию. Войсковая, так называемая казарменная зона, за одно лето 2003 года была полностью разрушена. Здания не охранялись и особо ретивые и жадные любители легкой наживы, оборотистые, хваткие люди почти со всего юго-восточного Забайкалья  за короткий срок разобрали и вывезли почти все добротные здания и строения. Вывозили и  продавали железобетонные плиты, блоки, кирпич, металлические конструкции. Причем все это делалось варварски – кругом только развалины, руины и щебень. Как после бомбежки! Всего воинских зданий было около трех сот с примерной остаточной стоимостью 300 миллионов долларов - 9 миллиардов рублей! Вся эта недвижимость юридически считается государственной собственностью, переданной в оперативное управление Министерству обороны в лице Борзинской КЭЧ КЭУ СибВО.

Десятилетиями создавался, и все время строился и обновлялся военный городок. Строился на деньги нашего народа – наших отцов, дедов и прадедов, их трудолюбивыми, мозолистыми, крепкими руками. Они недоедали, недополучали, испытывали лишения и прочее. Только за период моего поколения с 60-х годов создался, в общем-то  прекрасный, уютный, благоустроенный городок. Сохранены и обустроены царские здания, здания первых советских пятилеток. А какое благоустройство, озеленение! И все это разрушено по воле одного человека - командующего СибВО, генерал-полковника В.Болдырева. Мне рассказывали в приватных беседах офицеры, начальники, командиры частей, бывавшие на совещаниях и военных Советах, проводимых этим генералом. Он не любил, мягко говоря, с явным пренебрежением относился к этой окраине Российской земли – Забайкалью, ко всему местному, к культуре, к местным людям. На одном совещании, посвященном вселенскому выводу войск из отдаленных гарнизонов, грозно отчитывая начальника какого-то гарнизона, спросил: «Кто остался у Вас в оставленном городке и еще не  переехал к новому месту дислокации и неполучил там жилье?». Начальник гарнизона растерялся с ответом. Соседи ему любезно шепотом: «Говори, что остались одни контрактники». Он ответил так: «Ладно, хорошо». Ведь контрактники – это в основном военные, призванные из местных. Этим ответом он остался доволен. Местные для него люди второго сорта. Он вообще мечтал, чтобы офицеры служили только в городах, статусом не ниже областного центра и только в западных областях страны. Рассказывали еще, что на совещании, отчитывая генерала, он сказал ему дословно: Вы дурак генерал». Генерал, конечно, промолчал. Страшно представить – дай такому неограниченную власть, он сразу же бросит и отдаст без всякого сожаления всю Сибирь, Забайкалье и Дальний Восток. Я отчетливо представляю, с какой охотой и удовольствием этот военноначальник ставит на карте черные кресты на таких городках как Даурия. Их в Читинской области десятки. Даже солидные офицеры, полковники и командиры частей, уходя отсюда, временно прослужившие здесь, в общем-то, захолустном для них месте, откровенно сожалели об отставленном городке, и считали, что данное решение о выводе войск с Даурии ошибочное и преждевременное. Такое же мнение было у многих офицеров с КЭУ СибВО.

Почему так быстро из Читинской области вывели почти все войска? Остались только в г.Чите, ст.Ясной и г. Борзе. Неужели наш сосед Китай так быстро стал нам другом, и наше правительство безгранично доверяет ему. Почему-то возможная военная опасность в Забайкалье исчезла, а появилась на Алтайском направлении. Нам так официально объяснили власти.

Очень горько и больно  смотреть на руины бывших казарм, на эту нашу чисто российскую бесхозяйственность, головотяпство и варварство. Кто принял и утвердил эти непродуманные и бестолковые законы о передаче военных городков? Таких брошенных и разрушенных городков по Сибири, Забайкалью и Дальнему Востоку сотни! Вдумайтесь! Сколько это стоит в денежном выражении, в моральном и нравственном плане? Кто-нибудь считал? Кто-нибудь на правительственном уровне предвидел это? Наверняка предвидели. И кто за  эту бесхозяйственность ответит? Да никто не ответит. Все потом спишут на социализм, смену геополитики и военную нецелесообразность и т.д. Или как исстари и испокон века обвинят покойного уже правителя или его покойных же помощников.

Как нам воспитывать детей, глядя на эти развалины и разруху без войны и землятресений. Ведь они спрашивают. Что им объяснить? Подрастающее поколение, взращенное на этих руинах в эпоху оголтелого головотяпства и попустительства лжереформаторов, сможет ли возродить былую мощь России? 

Мы, современное Российское общество, всенародно и гневно осудили и обвинили время сталинизма, тоталитаризма, да и вообще всю эпоху социализма. Но разве в то время можно было даже представить такое. Лично я не могу. Неужели действительно настало время разбрасывать камни, разрушать созданное недалекими предками. Или может снова запели: «…Мы старый мир разрушим до основания, а затем …». Ведь это уже проходили, не так давно. Я очень много об этом размышляю. Так не должно быть. Ну, никак не укладывается в голове и не поддается здравой  логике. Нет этому оправдания. Когда же мы избавимся от вечно плохих дорог и дураков?

Естественно возникает вопрос. Есть ли будущее у Даурии? Вопрос очень сложный. Однозначного ответа нет ни у кого. Если у нас в России непредсказуемое прошлое и настоящее, то конечно, и непредсказуемо будущее.

На этот вопрос у меня свое видение, сугубо личное. Воинский  гарнизон в Даурии были всегда, так сказать, градообразующим всего насаленного пункта, и вокруг него развивалась, процветала и теплилась жизнь остального гражданского населения. Естественно, с уходом военных,  той, относительно благополучной Даурии, как раньше, уже не будет.  На две трети в поселке поменялось население. Значительная часть людей приехала отовсюду. Кто-то решил свою жилищную проблему, кто-то от безысходности покинул свой родной, в конец разорившийся совхоз, колхоз. Кому-то просто надоела сельская деревенская жизнь, и захотелось пожить в коммунальных благах. Много немощных, одиноких, инвалидов и пенсионеров. Но много  здоровых, явных бездельников и пьяниц. И вообще асоциальных элементов. Об этом красноречиво говорит, официальная статистика собираемости квартплаты – 25-30% .

Пока районная муниципальная власть из последних сил и возможностей каким-то образом поддерживает ЖКХ поселка. Но с каждым годом становится все хуже и хуже. Котельная на мазуте – поэтому тепло очень дорогое. Да и вообще вся эта коммунальная махина потихоньку ветшает и разрушается и держится исключительно на голом энтузиазме двух предприятий ЖКХ. Инженерные сети и оборудование должным образом не ремонтируются с 2001 года. Власть районная и областная из года в год обещает построить дешевую угольную котельную. Люди уже не верят этому.

Вероятнее всего мне представляется следующий ход событий. После того, как только поселок перестанет снабжаться теплом, а значит и водой, люди, наиболее молодые, здоровые и активные начнут покидать поселок. Удобный и благоустроенный поселок начнет быстро гибнуть. Возможно, останется два -три дома, куда переселятся оставшиеся, те, кому некуда и не на что уезжать. Установят печи в квартирах, воду будет возить автомобилем небольшое предприятие ЖКХ, оно же построит деревянные уборные с выгребными ямами на улице. Таких поселков в Читинской области достаточно, особенно горняцких, где заброшена горнодобывающая и горноперерабатывающая промышленность. Возможно, останется больница. Школа уменьшится до 150-200 учеников.

Не лучше перспектива и в частном секторе. Бросаются и тут же разрушаются частные дома - в год 5-6 домов. Есть среди них  вполне приличные усадьбы. Люди их не покупают. Почему? Да потому что поселок бесперспективный, высокая безработица. Не хотят люди жить на земле, вести и держать хозяйство. Молодежь разъезжается кто куда. Многие обосновались в поселке Забайкальск. Там есть хорошо оплачиваемая работа. Особо пронырливые и хваткие, имеющие природное чутье на шальные и легкие деньги устраиваются в Забайкальскую таможню или в конторы, присосавшиеся к таможне. Там, если хорошо впишешься в отлично отлаженную систему, и если со своей совестью в ладу, можно через небольшое время заработать солидный капитал в несколько десятков миллионов рублей. Простой инспектор, как правило, молодой человек в возрасте от 23 до 30 лет зарабатывает в месяц по разным оценкам от 100 до 300 тысяч рублей. Официальный оклад 14-16 тысяч рублей. Тузы, кукловоды, в чьих руках нити управления и контроля этого теневого сверхдоходного бизнеса, в месяц имеют 4-7 млн. рублей.  Это не мои голые вымыслы и догадки. Об этом мне рассказывал служащий таможни, ныне пенсионер. Об этой невиданной по размаху и масштабности коррупции знает милиция, прокуратура, ФСБ и вся общественность. В таможне есть собственная служба безопасности. Но бороться с этим уродливым явлением не могут, так как не позволяют наши бестолковые, лоббированные законы и такой же таможенный кодекс. Об этом мне ведал работник ФСБ. ено. тупали. ломенной резки с навозом и глиной - очень бурил

Если в обозримом будущем в нашем регионе не произойдет каких-либо значимых политических событий и катаклизмов, военных конфликтов, войны и если не будет резкой смены курса политики Российского Правительства, то с. Даурия, на мой взгляд, будет хиреть и медленно исчезать. Бывший военный городок погибнет в первую очередь. Старый поселок уменьшится в 2-3 раза, и будет влачить жалкое существование  еще лет 15-20, пока живы будем мы – старшее поколение даурчан. Поселок  бывшего совхоза протянет больше. Там дома поновее и покрепче. Это при условии, что нас не поглотит еще раньше китайская, так называемая, «желтая» экспансия и не уничтожит в конец российскую цивилизацию в этом регионе.

Останется, безусловно, сама железнодорожная станция. Ведь Забайкальская железная дорога – супермонополист. В настоящее время бурно развивается, строится так называемый  «южный ход» - второй основной путь. Начаты работы по электрификации. По мощным рельсам, уложенным на крепкие железобетонные шпалы мчаться с огромной копотью от локомотивов в поднебесную длинные  (по 60-70 вагонов) составы с общенациональным богатством всех россиян – лесом и нефтью. В день проходят 18-20 составов леса и столько же с нефтью. Но вот почему-то быстрая и высокотехнологическая модернизация железной дороги нас, простых людей, не радует. Мы, все, конечно не против торговли. Но от этой самой торговли колоссальными природными энергоресурсами мы не видим и не ощущаем реальной хотя бы малой пользы для своего народа, особенно в нашем регионе. В душе какая-то тревога и смута. Ведь построят второй путь, и поездов будет ходить вдвое - трое больше. Что оставим нашим детям, внукам?

Вот такая, на мой взгляд, безрадостная картина будущего Даурии. Прогнозирование – дело туманное и не благодарное. Но жизненные реалии таковы, что выживать и тем более развиваться селу в нынешней политической и социально-экономической ситуации невозможно в принципе.

Но…. Один бог ведает, что ждет нас впереди. Никто не знает, что случится через год, пять, двадцать лет. Все   меняется, меняется стремительно и непредсказуемо. Меняются идеология, моральные и нравственные принципы и устои общества, исчезают «измы», «великие» и «гениальные » вожди, многоуважаемые ген. секи и президенты. Меняется общественно – политический строй. Ищут и долго не находят национальную идею для российского общества. Быстро меняются даже враги и друзья. Ведь должны же когда-то прийти к рулю государства истинные державники и патриоты, которые всерьез подумают о будущем возрождении всей России с Сибирью, Дальним Востоком и Забайкальем. И это обязательно будет. Не быть этого не должно.

Поэтому в каждом из даурчан в душе теплится хоть какая-то, пусть небольшая, но надежда. Надежда хоть на какое-то улучшение жизни. Что о нашем забытом богом крае и захолустье вспомнят властьпридержащие. Что здесь есть не только граница и таможня, от которой жиреет Москва, но и живут простые россияне, нуждающиеся в элементарном: чтобы у людей была достойно оплачиваемая работа, тепло в домах, вода, электричество, школы для детей. И вообще хоть какая-то реальная, действенная забота властей о своем населении, а не бодрые экономические цифры и показатели, льющиеся с экранов телевизоров об очередном повышении ВВП и экономическом росте.

Пора понять нынешней власти, что царь и последующие коммунистические правители не зря ведь вкладывали в этот суровый край огромные средства и ресурсы. Обустраивали Забайкалье, строили железную дорогу не только для того чтобы вывозить без всякой меры природные богатства. Что не такие они были бестолковые и не дальновидные.

При любом раскладе политических сил в нашем регионе здесь всегда необходимо присутствие военной силы. Чтобы, так сказать, не забывали и помнили, уважали и считались. Это не великодержавный шовинизм и милитаристские, имперские устремления, а элементарная безопасность и сдерживание явной и вполне возможной китайской экспансии. В этом я глубоко убежден и история не раз это доказывала.                          

* * *

  В заключении мне хотелось бы написать вот о чем. На протяжении всей вековой истории Даурского военного гарнизона здесь жили, учились и работали много-много людей. Подсчитать хотя бы приблизительно невозможно. Но условно как-то представить и вообразить общее число вполне возможно. Каждый офицер, сверхсрочник (прапорщик) с семьей служил, жил здесь положенные 5 лет, за некоторым исключением – кто-то поменьше, кто-то побольше. Солдаты срочники служили по 3 года, затем с 1968 года – 2 года. По грубым подсчетам всего с начала 20 века здесь послужили, пожили, поучились, и поработали какой-то отрезок времени 400-500 тысяч человек. Из них ныне живущих и здравствующих в настоящее  время, если взять в среднем людей в возрасте до 65 лет, т.е. родившихся в 1948-1950 годах, то грубо получится 120-140 тысяч человек разных возрастов от 10 до 65 лет. И эти люди живут сейчас в самых разных уголках, городах и весях необъятной России и странах ближнего зарубежья, особенно на Украине и Белоруссии.

  И если вдруг мне посчастливится и может случиться так, что данный опус  будет где-то опубликован и попадет в руки вот этим людям, которые, повторяюсь, когда-то в разные годы служили, учились и жили здесь на ст. Даурия, то убедительно прошу откликнуться и дать о себе знать. В особенности очень  хотелось бы узнать и поведать о своих ровесниках. И тех, кто немного постарше или помладше, т.е. в возрасте от 45 до 60 лет. Есть такая заветная мечта – хоть о ком-то из этих людей узнать, или еще лучше встретится или созвониться. Узнать хоть что-нибудь о судьбе тех людей, с кем мне пришлось жить в одном поселке, учиться в одной школе. Может быть были знакомы, помним друг друга. Вспомнить общих знакомых, учителей. Да и вообще вспомнить детство, юность и молодость. Вспомнить ту, давнюю Даурию. Ведь каждый человек в таком возрасте хотя бы раз мечтал хоть на минуту вернуться и заглянуть в свое юное прошлое или встретить кого-нибудь из того времени, особенно друзей, товарищей, подруг или просто одноклассников.

   Поэтому я всегда буду надеется о встрече с бывшими даурчанами, и ждать звонка, письма или другой вести. При первом же сигнале непременно и незамедлительно откликнусь.

О себе. Глищинский Виктор Андреевич, 1954 г. рождения. Всю сознательную жизнь прожил на ст. Даурия.

Адрес: Читинская область, Забайкальский район, с. Даурия. улица Советская, 6.

Телефон домашний: 8(3022) – 251 – 25 – 1 – 96

                Рабочий: 8(3022) – 251 – 25 – 2 – 59

                                8(3022) – 251 – 25 – 1 – 26

Продолжение следует...

На фото:

Барон Роберт-=Николай-Максимилиан (Роман Федорович) фон Унгерн-Штернберг (1885-1921гг.)

 

Add comment


Security code
Refresh

Баннер Единого портала государственных и муниципальных услуг
Портал Государственных и Муниципальных услуг Забайкальского края
Эффективность деятельности Главы муниципального района
Азбука для потребителей ЖКХ
Фабрика проектов